...Поздняя
осень. Желтые влажные листья с печальным шелестом оставляют своих
матерей-деревьев и падают на стынущую грязную землю. Унылый дождь скупо
кропит твердь, слабый ветер жалобно поскуливает в подворотне.
Заброшенный, пропахший дымом и помоями закуток на окраине "рубленного"
пригорода. Взгляд случайного прохожего замирает на таинственном
углублении в середине пустой площадки. Он видит, как вздрогнула,
заколебалась рыхлая почва, как стала осыпаться, как проем расширился и
оттуда, из-под земли высунулась обтянутая дряблой синевато-красной кожей
длань, ухватилась за край. Загробный рев сотряс окрестности, и вот,
обитатель подземной страны вышел на поверхность. О, как ужасен его
облик! Стекающая гнойными струйками плоть, выпавшие кишки и прочие столь
необходимые для жизни внутренние органы, кровавые разводы на
проступивших костях, лопнувшие от напряжения вены... О, как он страждет и
терзаем муками голода! И познал в сей миг несчастный прохожий, что
пришел его последний час, ибо встретил он... ТРУПА-КАННИБАЛА!!!
Проба пера, а, точнее, ножа, взрезающего свежие мяса и телеса, первый
опыт Великого Мертвяка и его отцов-музыкантов. "Не люблю живых", –
сказала как-то героиня фильма "Люди в черном", и она во многом права. За
что, понимаешь, их любить? Ходят беззаботно по Миру, наслаждаются
всевозможными благами, а мы, люди мертвые, терзаемые червями, в
страдании и мучении проводящие многие годы, должны вас любить?! Нет уж,
фигушки! Мы не меньше вас имеем право на уважение и признание, пусть и
добьемся оных несколько экстравагантным способом. Ну, что ж, против
судьбы не попрешь! Ведь и мертвые некогда были живыми, но зажравшиеся и
пошлые обыватели низвели их в могилу, только за то, что презренные ими
изгои чем-то им не угодили. Мочить пузатых гадов!
Ещё не вполне
brutal-death, есть немало а-ля-трэшевых непродолжительных включений,
обычно предваряющих композиции. Саунд суховат, слегка несобран, но
забавен и небезынтересен. Знаменитый гроулер Крис Барнс не вполне вошел в
свой фирменный рычок, но уже овладел характерным клацающе-гнусавым
ревом, – а как еще может петь труп, если у него сгнили голосовые связки и
нос провален? Туповато, но уверенно звучит ритм-гитара, а вот соло пока
что неоригинально. Недостаток работы – абсолютно стандартный,
встречающийся повсюду: "начато за здравие, и кончено его во имя, а между
тем и этим – упокой". Ощутимо также влияние "старших товарищей по цеху"
(например, Obituary), но все же альбом, несмотря на некоторые просчеты,
привлекателен.
Голем